ТЕБЕ НУЖЕН МУЖИК (глава из книги)

 

10703847_777964622268542_9053043604853118317_n

Красивая рыжеволосая женщина в собольей шубке ванильного цвета стремительно и уверенно вела свой роскошный спортивный белый купе по трассе Екатеринбург – Сысерть. Это была я, и я спокойно ехала навстречу изменениям в своей жизни.

Только что я вырвалась из вербальных объятий своей многословной подруги. Я полчаса выслушивала, как легко и беззаботно она живет, тратит миллионы на свое обучение, как ей нравится обставлять свою новенькую квартиру. И все это при том, что я приехала занимать у нее деньги. За свое терпение, восхищенную улыбку и явно считываемое унижения, я получила взаймы пятнадцать тысяч рублей на консультацию психолога и отправилась в Спортивный Комплекс Белая Лошадь, где была назначена встреча.

Сказать, что мне было плохо, не по себе, стремно – это ничего не сказать. Я в миллионный раз задавала себе вопрос: ну почему я, хозяйка собственного процветающего бизнеса с оборотами миллионы рублей в месяц, остаюсь в какие-то моменты без средств к элементарному существованию? Занимала деньги я впервые, и лишь потому, что немедленно, решительно и бесповоротно решила разобраться со своей жизнью.

***

…Откуда этот страх?

Я смотрела на монитор компьютера, на котором высвечивалось окошко Интернет-банка моей Компании, Рекламного Центра РЕКОНТО. На счет поступило 2 миллиона 239 тысяч 100 рублей. Заказчик выполнил свои обязательства и рассчитался со мной в назначенный срок. Потрясающе сложные, масштабные и не менее красивые, объекты, сданы, гарантии подписаны, деньги получены.

Еще раз вспомнилось, как легко и изящно я выиграла так называемый тендер среди монстров наружной рекламы Екатеринбурга. Я – это Лариса Кондрашова, возрастом «далеко за сорок», которая четыре года назад приехала в этот город одна, без вещей и даже без чемодана, плачущая от боли в груди – и физической, и еще больше душевной. Мне больно было даже думать – я вся состояла из боли и страха.

Меня (МЕНЯ!!!) банально бросил мужчина, с которым я прожила десять разных лет. Просто и без эмоций сообщив: «Я решил жить один». К этому моменту я уже много лет занималась онтопсихологией, считала себя лидером из лидеров, и даже не представляла что вот так, на рваные куски, сердце будет разрываться не один год и я ничего не смогу с этим сделать, пока оно само не переболит. Буду устраивать мелкие, но регулярные ДТП, потому что глаза мои несколько лет будут искать в потоке машин серебристую Subaru Outback с номером 053. Целую вечность я сидела в ней на пассажирском сиденье и кормила кусочками яблок с ладоней любимого, который все эти годы казался мне незаслуженным чудом и воплощением всех моих мечт, в кучу собранных.

Физической болью был мастит, увеличивший мою левую грудь в четыре раза и заполнивший мое тело жаром температурой в 39 градусов, плавно перетекающей в 40 с небольшим. Болезнь пришла как ответ на нежелание отпустить обиду и неспособность принять все, что на меня свалилось. Срочно требовалась операция, но за гнойные патологии, невесть откуда взявшиеся, редко какой врач возьмется – ответственность на грани фола. Понятно, что Вселенная выдала мне буквально на первом этапе поисков красивого гениального хирурга со сказочным именем Жан. Благодарна ему всю жизнь. Благодарю Вас, Жан Анатольевич, за Ваше мужество и способность пойти на риск не раздумывая.

Зачем это все я держу в памяти? Не зачем. Меня же никто не спрашивает, зачем накануне операции, приехав в ИКЕА за продуктами для недельного пребывания в клинике, я потеряла ключ от только что снятой квартиры, ключ от машины, мирно стоящей на магазинной парковке и телефон с контактами теперь уже прошлой жизни. Ночь. Я одна, по ощущениям – как будто шагнула в кромешный черный холод мерцающих звезд из космического корабля. До судорог страшно и до воя одиноко. У меня не было сил и энергии ненавидеть тех, у кого было тепло, оживленно и вкусно на вечерней семейной кухне.

Мобилизация!!!

Буквально полчаса в общей сложности я потратила на сообщение службе охраны магазина о пропаже, несколько неуверенных всхлипываний, четкое решение и незамедлительное действие: я покупаю новый телефон, звоню в службу спасения, беру такси и мы вместе вскрываем квартиру несмотря на то, что у меня нет с собой паспорта и я понятия не имею, кто собственник жилья. Тут же вызываю другую службу, которая приезжает со своим замком и меняет тот, от которого у меня теперь нет ключа, на новый, мой. Беру запасной ключ от своей БМВ, ну, дальше все ясно.

Как я ездила на машине, как общалась с людьми – сейчас не понимаю, это за гранью сознания.

Дрожа всем телом и даже внутренними органами, прямо в одежде, я легла в чужую постель и обнаружила, что пять утра и что через четыре часа меня начнут резать. Впервые в жизни. В этот момент кто-то свыше закачал в меня лошадиную дозу анестезии, тело и чувства отключились, и я уснула.

Конечно, в тот момент, когда я смотрела на высвечивающиеся на мониторе свои миллионы, я не вспоминала ничего такого. Но та анестезия никуда не делась, не рассосалась, не вывелась с потом и мочой. Она засела болью, которую трогать не хочется ни при каких обстоятельствах. И она всплывает сама, без спроса, посылая отчаяние в ситуацию, казалось бы, счастья и победы.

Почему? Потому что счастье и куча совместных побед уже были, и на пике они были растоптаны и свергнуты одной равнодушной фразой: «Я решил жить один». То есть: «Ты мне не нужна».

Как только я почувствовала своего предателя страха внутри себя, я привычно начала свой аутотренинг: раскрыла файлы с дизайнерскими проектами, вспомнила все комплименты, поздравления и благодарности по поводу, подумала о том, что я могу купить, куда полететь, что проблема с зарплатой сотрудникам, налогами и арендой шикарного офиса на несколько месяцев решена. Самым большим счастьем за все годы процветания моей Компании было как раз это: отсутствие геморроя по поводу аренды, зарплаты и налогов. Как будто вся моя увлекательная деятельность по 18-20 часов в сутки, весь мой не понятно откуда взявшийся талант руководителя, и феерично гениальное творчество менеджеров и дизайнеров, удовлетворяющих мой безжалостный перфекционизм, существовали именно для этого – заплатить аренду, зарплату и налоги.

А дома…

По утрам, через две-три секунды после пробуждения, начиналось перемалывание в голове дел, которые не успела сделать вчера и которые необходимо провернуть именно сегодня. Потом, дождавшись своей очереди, вползал едкий, липучий беспричинный страх, что заказы закончатся, не состоятся, мне не заплатят, подведут подрядчики и подставят клиенты (все это несмотря на то, что за все время существования компании такое произошло ровно два раза и было результатом моей совершенно нормальной неопытности).

Когда я уставала и выхолащивалась энергетически от этой атаки страхов, забот и тревог, меня приветливо ждала моя огромная лоджия и пара тонких сигарет. Я выходила на балкон своего семнадцатого этажа, курила, смотрела на оживленную автостраду, на часть города перед собой и… плакала и боялась. Я боялась каждый день, независимо от количества денег на счете, от наличия или отсутствия проектов в работе, независимо ни от чего. Мир был отвратительно чужим, и замершим в надвигающейся на меня опасности – как в фильме ужасов, когда картинка в кадре невинная и позитивно-безоблачная, но ты сжимаешься от предчувствия. Предчувствие – самое страшное. Я боялась, что когда-то наступит такое время, когда я останусь без копейки, или что у меня будет много денег, но придет налоговая и посадит меня за это. Или что подрядчик не сможет вовремя закончить работу – дальше я даже думать не могла, так это было ужасно.

Потом я долго умывалась, чтобы стереть слезы с опухшего лица и надеть уверенную улыбку для сотрудников, собирала волю в кулак, одевалась, духи-тушь-помада, и выходила к лифту. Все! Я смогла прожить это утро, дальше – легче. Особенно я расслаблялась, когда садилась в машину. В ней я чувствовала себя уверенно и безопасно.

Работала первые четыре года я в режиме 16-18 часов в сутки, без выходных. Я отдыхала, когда только решала улететь – чаще всего в Италию или на Бали. Счастливой я становилась уже в аэропорту – ведь там я все равно не могла ничего сделать, ни на что повлиять, ни за что отвечать, и приходило расслабление и наслаждение жизнью. Может быть, поэтому я так люблю аэропорты и самолеты?

Еще несколько слов про вечера, чтобы картинка ситуации ДО консультации, изменившей мою жизнь, была полнее.

Вечером главным действующим лицом была стопка водки или большой бокал сухого вина. Я весь день мечтала об этом, мысль о том, что вечером я смогу сесть, расслабиться, достать что-то из холодильника, сварить-пожарить на скорую руку, накрыть на стол, и!!! Налить себе. Причем, что интересно, я пару раз пробовала налить «по второй», и результат был просто отвратительным – эйфория от уверенности в завтрашнем дне вечером, ночное пробуждение и бессонница до утра. Страх заходил как к себе домой и хозяйничал в моих эмоциях. Годы моего обучения и практики психологии и психотерапии, конечно, предлагали массу способов – понять, проработать, быть в моменте, быть в осознанности. Только сейчас я понимаю, что первые много лет (у всех по-разному) изучения науки – это голая до конца не понятая теория. Только прожитые в жизненном опыте, пропущенные через время, знания оживают и начинают по крупице становиться мудростью. Я должна была прожить и принять ту боль, прожить весть тот страх, смириться и довериться миру.

Ну вот, я ехала в Белую Лошадь…

с надеждой, что волшебный дяденька скажет мне что-то такое, что перевернет с головы на ноги мою жизнь и мои эмоции. В дороге я мусолила все то, чем занимала ваше внимание только что, старалась ничего не забыть, быть убедительной, рассказать именно то, что нужно, чтобы он все понял и ничего не упустил.

— Ну рассказывай, как у тебя дела, — по-обыкновению вальяжно улыбнулся и раскинулся на диване Константин. Он всегда смотрит так, как будто я его обманываю, но он все равно про меня все знает. Он занял явно очень комфортную для себя позу, закинув ноги чуть ли не на стол, заваленный его вещами, готовящимися к отъезду – тренинг, с которым он прилетел из Москвы и на который я не смогла пойти из-за отсутствия денежных знаков, закончился. Я обратила внимание на кофейный столик, на котором стояла бутылка Johnnie Walker Blue Label, вазочка с крупным кешью цвета сгущенного молока и экзотическими цукатами, блюдечко с нарезанным лимоном и блюдо с нарезанными сырами. Маленький дорожный, но от этого не менее шикарный хьюмидор с толстыми сигарами, настольная зажигалка… Я еще подумала: все как у меня, только вместо водки виски, а вместо сигарет сигары.

У меня нет денег, я устала так жить, я хочу быть богатой, — произнесла я привычную фразу и дальше меня было не остановить. Я глупо смущенно улыбалась и рассказывала, какие крупные и великие проекты я делаю, как они украшают город Екатеринбург, как я легко обхожу конкурентов на тендерах, какой эксклюзивный дизайн создает моя творческая группа, как я потихоньку выхожу на российский рынок и даже сотрудничаю с Лондонской студией маркетинга, работаю со Стокгольмом и итальянскими дизайнерами. Я явно хотела закрасить, замазать свое унижение, доказать, что «я хорошая девочка», что меня есть за что уважать и любить, просто у меня вот такая незадача приключилась – нет денег, даже на консультацию.

Константин встал, подошел к своему кожаному чемодану и достал рамку, которой измеряют уровень энергии в теле человека. Через несколько минут терпеливого верчения ее в моем эфирном поле, грустно констатировал:

У тебя по-нормальному не открыта ни одна чакра. Как ты вообще живешь – я не понимаю. Ты приготовилась умирать.

А я-то не просто жила, я руководила, выступала на конференциях, давала интервью для СМИ, вдохновляла и свою команду, и сотрудников своих партнеров, когда мне нужно было, чтобы они делали то, что мне нужно и так, как мне нужно. Кстати, все мои подрядчики признавали, что такие шедевры, которые они производили под моим неусыпным руководством и опекой, были для них не просто лучшими – это был отрыв на много ступеней вверх к совершенству.

Да ладно. Константин был прав – я не жила. Я не радовалась, я не наслаждалась. Я жила на износ.

Я тратила не восполняя.

Мы сидели, тупо уставившись друг на друга. Он грустно констатировал:

  • А ведь ты мне деньги заплатила, я не могу тебя так просто отпустить.

На что я ответила почти безнадежно:

  • Я могу сон рассказать.
  • Давай…

Сон был про маму,

про каких-то убийц, про то, как меня постоянно спасали два мужчины,

истребляли этих негодяев, я свободно заходила в квартиру, где мы жили с родителями, а потом понимала, что убийцы снова там где-то прячутся. Заканчивался сон тем, что я бежала на улицу, ловила своего мужа с пистолетом и умоляла защитить себя.

Когда я договорила, замолчала, дыхания у меня не было. Я сама поняла все. Я поняла, что стала бесполым лидером, а на самом деле, если присмотреться повнимательней, я была женщиной. Ну, я и сейчас женщина, но тогда я даже вопроса себе такого не задавала: кто я? И я четыре года прожила одна. У меня не просто не было мужа или мужчины, который рядом, у меня ни разу не было любовника и вообще секса как такового. Я «увидела», что для меня перестали существовать физиологические отличия между мужчиной и женщиной. Мне и не надо это было.

Единственное, что тебя может спасти – это мужик. Просто мужчина, способный к активной сексуальной жизни, не противный внешне и тебе нужно с ним жить вместе. Прямо не встречаться, а жить вместе. Ты должна пройти этот путь – научиться здоровому взаимодействию с мужчиной. Каждый день, бок о бок, все проживая вместе, — даже без привычной улыбки провозгласил Константин.

— А где я его возьму?

Во-первых, я была в полном шоке, во-вторых, я подумала, что я-то сейчас соглашусь, но все равно это нереально и ничего в этом направлении предпринимать не буду. Куда я, на улицу, в кино, на дискотеку пойду мужика искать? В моей голове появились и растаяли образы нескольких подруг легкого поведения, которых я всегда в душе осуждала и не понимала. У меня никогда в жизни не было такого периода, чтобы я была одна, и я не помнила – откуда они берутся, мужчины. Где их брать-то? Я твердо решила, что ничего «такого» по поиску сожителя предпринимать не собираюсь.

Пока я металась в своих безнадежно упаднических мыслях, Константин взял сигару, гильотинку, и начал с нескрываемым удовольствием свой ритуал по раскуриванию. Он явно наслаждался тем, что нашел решение к моему запущенному случаю.

— А мне что, этот мужчина денег-то даст? И еще – они в меня сразу влюбляются и хотят жениться, — вспомнила я нескольких своих давних ухажеров и деликатно умолчала о том, что я тоже — влюбляюсь.

— О деньгах не думай, у тебя все идет нормально, работай дальше, это же развитие бизнеса, чего ты хочешь! Измени к этому отношение, расслабься. Энергии нет – вот и денег нет. И мужчина твой в этом тебе пригодится.

Он цинично порассуждал о том, что главная ценность моего избранника должна состоять в том, чтобы у него «всегда стоял» — мужское здоровье выше среднего, все остальное – по вкусу. И что, когда я начну жить с мужчиной, я должна буду применить всю свою женскую мудрость, все свои знания, полученные при изучении психологии, чтобы все больше слышать свое истинное я и жить в соответствии с этим. И что этот мужчина – не обязательно навсегда. Он может быть и временным.

Вот этого я вообще не могла представить – он что, кролик подопытный!?

— Лариса! — гнев Константина был искренним, — ты будешь думать о себе когда-нибудь? У тебя вопрос жизни и смерти, а ты думаешь про судьбу мужика, которого еще и нет? Где твоя личная ответственность за свою жизнь? В общем, я тебе сказал, а ты же можешь делать или не делать…

Спасай себя, начинай жить!

По интонации его голоса я поняла, что «на этом все», поблагодарила и в полной растерянности и ощущении «несчастная я, несчастная» вышла на морозную улицу. Мне было и весело, и не понятно, что же конкретно делать дальше. У домика стояла Тоня, вкусно, как всегда она это делала, покуривала сигаретку. На ее вопрос: «Ну как?» я не смогла ответить что-то вразумительное, но постояла рядом несколько минут. Потом поняла, что мой мозг работает с этой минуты только в одном направлении и побрела к машине, уже зная, что я отвечаю Константину и жизни ДА.

Добавить комментарий в Facebook и ВК